либеральный журналист

Есть у меня один либеральный коллега, назовём его, к примеру, Василий Сергеевич Облачков. Впечатление он производит самое приятное. Человек это сытенький, лысенький, румяненький, с пухлыми щёчками и кругленьким брюшком. Всей своей внешностью он чрезвычайно напоминает наливное голландское яблочко, что продаются в универмагах в декоративных корзинках, повязаных ленточками. Но вместе с тем он весьма энергичен, ловок и приятно-улыбчив, в особенности в присутствии сильных мира. Характер у него такой, что лет сто пятьдесят назад его называли бы человеком благонадёжным. А сейчас… Сейчас я и не знаю как это называется. Во всяком случае взглядов он придерживается традиционных, государственных, называет себя новым консерватором и состоит в правящей партии. Всякое либеральничанье или фрондёрство, как он обыкновенно произносит по новой моде, ему чуждо и противно. А любопытно ещё посмотреть на Василия Сергеевича за работой. Как аккуратен он, как внимателен к самым незначительным, кажется, деталям! Прежде чем отразить какой-нибудь факт, он с десяток раз всё перепроверит и уточнит, и, кстати, выяснит, что говорят на сей счёт официальные лица, да и нет ли каких-нибудь замечаний в Послании президента к Федеральному собранию? Впрочем, как гласит пословица, и со старухой случается проруха. Не обошла беда и Василия Сергеевича. Один министр, давая ему интервью, довольно колко и двусмысленно отозвался о национальном вопросе в Эстонии. Дело было о двух строчках, однако начался скандал. Министр как человек современный, исповедующий новейшие взгляды на свободу слова и совести, из скандала устранился, отозвавшись через своего пресс-секретаря в том духе, что, мол, журналист наврал. Критики немедленно обрушилась на бедного Василия Сергеевича. Две газеты подпустили ему шпильки насчёт профессиональной этики, третья вдобавок обвинила в великодержавном шовинизме. А один телеведущий из презираемого Облачковым либерального лагеря выпустил даже целый репортаж, в котором пропёк несчастного на все лады. 
Беду Василий Сергеевич переживал тяжело. Раскрасневшийся, вспотевший, с взъерошенными волосами и в застёгнутой наискось рубахе (удивительная, редчайшая у него неряшливость), он бродил по редакции, никого не узнавая и ни с кем не здороваясь. Шутка ли – в один миг погибла репутация. Особо щекотливо в этой истории было то, что Облачкова с министром связывало нечто вроде дружбы — во всяком случае министр его узнавал и выделял из других журналистов. Все ждали ответного хода Василия Сергеевича, тем более что защититься он мог легко – его ошибки не было и быть не могло. Но вместо того, чтобы поднять записи и сделать заявление, что обыкновенно происходит в подобных случаях, он прямиком отправился к министру. Все ждали беды – в таком состоянии Облачкова ещё не видели. У министра его, ясное дело, не приняли. Но Василий Сергеевич не сдавался. В тот же день было заседание правительства и он отправился туда. Подкараулив министра перед залом, он тут же, в коридоре… принёс ему глубочайшие извинения «за досадную опечатку». Министр, человек добрый, его, конечно, простил. Отношения у них сейчас очень хорошие — недавно министр вручил ему по случаю какую-то ведомственную грамоту. В газетах же Облачкова и сегодня иногда называют шовинистом. Но он на это смотрит мало. «Зависть, зависть», — сетует он, поглядывая в сторону. Смахивает с плеча невидимую пушинку и сводит разговор на другую тему…

от admin

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *