леди макбект

Катерину Львовну Измайлову, героиню повести Лескова «Леди Макбет Мценского уезда» часто сравнивают с Катериной из «Грозы» Островского. Параллель удобна критикам, и не только из-за сходства имён персонажей и похожести развязок обеих произведений (обе женщины в финале кончают с собой), но, главным образом, из-за социального происхождения обеих Катерин — обе были из купеческого сословия. Это дало повод множеству критиков порассуждать о социальных предпосылках обеих литературных историй. Катерина-де — «луч света в тёмном царстве», а лесковская Измайлова, убившая ради любовника мужа, свекра и семилетнего родственника, — «вспышка молнии, порождённая самой тьмой» того самого купеческого царства.

Мне кажется, что параллель эта натянута, и скорее Катерину Львовну следует сравнивать с Анной Карениной Толстого. Катерина в «Грозе» детей от любовника не имела, в то время как и лесковская героиня, и Анна по ходу действия романа рожают в результате внебрачных связей. Заметьте, насколько похоже, насколько симптоматично их отношение к незаконнорожденным отпрыскам — и Анна, и Катерина Львовна весьма равнодушны к ним. Анна дочь Вронского не любит и игнорирует, Катерина же Львовна — и вовсе отдаёт бастарда на сторону, едва глянув на него. При этом любовников (в обеих случаях охладевающих к ним) обе женщины продолжают любить какой-то всепоглощающей страстью, развязывающейся в итоге трагедией самоубийства. Вспомнив, что эта огненная, надрывная любовь сопровождается и открытым вызовом обществу (Катерина Львовна целует любовника Сергея в губы перед мужем, а Анна является в театр, бросая вызов свету), мы получим полную формулу тяжёлого социального явления. Главное в ней, в этой формуле, — отношение к детям. Женщина по призванию — общественному и биологическому — в первую очередь мать. Отвергая эту роль, она отказывается от главной части своей личности, от сути своего я, от природы, от жизни, от красоты и всего человеческого. Уход её в тёмную страсть к мужчине, пренебрежение высокой ролью матери ради роли любовницы, отвержение духовного ради биологического — буквально биологическое отклонение того же рода, когда фагоциты в организме больного человека начинают пожирать не омертвевшие, а здоровые клетки. Женщина — нерв общества, и каждый, абсолютно каждый такой случай необходимо изучать с лупой, присматриваясь ко всем явлениям, его породившим. Только так можно понять суть происходящего в социуме, найти пути излечения.

Кто-то скажет, что я с серьёзным видом обсуждаю литературные выдумки, пытаясь ставить диагноз живому человеку по карикатуре. Не говоря о том, что героини Лескова и Толстого имели реальных прототипов (Анна взята ЛНТ из реальности, а Катерина Львовна — так и вовсе из полицейской хроники), можно смело утверждать, что существование тенденции подтверждается и нашей повседневной практикой. Явление, обобщённое литературой, продолжает жить и сегодня, причём расцветает буквально буйным цветом.

В социальной деятельности с ним сталкиваешься буквально постоянно. То отчим насилует падчерицу, а мать или старательно не верит дочери, или её же (в одном случае — 12-летнюю девочку!) обвиняет в соблазнении мужчины, то женщина отбирает у дочери имущество, унаследованное ей у отца в пользу проходимца-любовника, то сожитель заставляет мать (!) принуждать дочь делить с ним постель, а иногда в этих игрищах они участвуют втроём, то мать убивает дочь, которую заподазривает в симпатиях к своему кавалеру.

Каждый случай — грязная, пошлая история, обставленная такими типическими, такими грубо-естественными подробностями, что ужасаешься. Поражает и характер семей — почти всегда то благополучные, спокойные ячейки общества, ни скандалами, ни пьянством не угнетающие соседей. Прочитав в подробностях один из таких случаев, тяжело смотреть на мир — обводишь взглядом ближние многоэтажки и так и вздрогнешь, словно сердце тронет мохнатая лапа отвратительного паука, — каждый из этих случаев мог произойти рядом, за любым из этих окон.

Ничего нового не скажешь, всё скрыто за старыми формулировками: человек — производное общественных отношений, семья — ячейка общества. Каких же мы ждали других отношений в семье, когда она ячейка такого общества? Что удивительного в том, что разлад и безыдейность власти отразились и на нас? Общество, не отвергающее имеющих миллиарды и яхты за рубежом на фоне сборов копеек больным детям через СМС, и должно быть таким. Если духовное — гуманизм и благополучие страны — ради биологического — собственного сытного жранья — отвергают чиновники, то почему же трещина не должен была пойти и по обществу, и по семье, и по отдельной личности? Неужели же до того отупели мы, до того лишились способности к абстрактному мышлению, что не видим связи между чиновником, укравшим деньги на детский сад для того, чтобы купить любовнице «Ламборгини» и женщиной, отдающей на поругание собственную дочь любовнику, дабы и самой не лишиться его постельных ласк? И там и там — бунт против морали, против общества, отвержение собственного духовного «я» ради «я» животного. Притом, одно невозможно без другого — так уж вышло, что в нашем обществе, с нашими традициями этатизма, власть пока является авторитетом, и именно её поведение определяет духовные рамки большинства.

от admin

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *