92 процента граждан — против повышения пенсионного возраста. Оставшиеся восемь — казуистика, это те, кто продолжает работать в старости, или пока вовсе не боится её. Так, за повышение срока выхода на заслуженный отдых выступают преимущественно молодые люди до 24-х лет (таких 12 процентов).
Эта инициатива власти вкупе с запланированным повышением НДС, а также с введением налогов и более строгой отчётности по банковским отчислениям, что перекроет кислород 30 миллионам самозанятых граждан, открыла обществу новое лицо Путина, которое, как оказалось, совсем не нравится обществу. Последние лет десять нам твердят о неком метафизическом характере путинского правления, рассказывают о предрешённости судеб и исторической предопределённости. Путин постепенно стал почти религиозной фигурой (недаром, наиболее яркие протесты, такие как выступление Пусси райот рифмуются именно с этим пунктом властной повестки), неким русским Махатмой Ганди — более духовным лидером, чем политическим. Не беда, что не было идей, не беда, что в последнее время — одни провалы — от разоблачения олимпийцев до всемирного смеха над суммами, потраченными на Чемпионат мира по футболу. Путину радостно аплодировали, и радостно же бежали на выборы поставить галочку за любимого президента. Власть решила было, что позволено всё и — переназначение Медведева, и — сынки дружков в кабинете министров, и — взвинчивание цен на бензин. Но внезапно оказалось, что народное доверие — оно как резервный фонд — копится годами, а тратится в мгновение. Выяснилось, что нет никакой всенародной любви и преданности, 92 процента протестующих против путинского детища — пенсионной реформы, прекрасно это подтверждают. Ничего личного, Владимир Владимирович, только деньги. Мы с вами, пока сыты животы и набиты карманы, а дальше — прощайте и прощайтесь. Да и что удивительного — ведь Путин и пришёл к власти на фоне всеобщего стремления потреблять, странно было бы, сложись всё иначе. Эксперты ищут ответ на вопрос о том, почему «непопулярные меры» так быстро исчерпали кредит путинского доверия. Кто-то говорит о неналаженном диалоге Кремля с обществом — ведь народу не предложили разделить с властью ответственность за происходящее, кто-то рассказывает о том, что катастрофа надвигалась давно, и первые отголоски её прозвучали ещё в кризисном 2014-м. Так или иначе, дивергенция власти и общества, выразившаяся в обогащении первой и стремительном обеднении второго, должна была результировать в социальном взрыве. И, похоже, если ситуацию не отыграют назад (а попытки уже делаются, в частности, Путин дистанцировался от пенсионной реформы обычным песковским «не слышали, не знаем»), то нам предстоит жить в новых условиях и в новой стране. Не в России, объединённой любовью к несменяемому лидеру, а в России, разрываемой противоречиями, судорожно ищущей новый путь на смену,казалось бы, уже обретённому. В России демократической. Вряд ли этого хочет и народ, и власть, но обстоятельства таковы, что иное будет самообманом. Вряд ли на это пойдут охотно. Как говорил Достоевский, в России мало дураков.

от

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *