Популярность "Ленинграда" — приговор морали в современной России

Группа «Ленинград» любима, к огромному сожалению, миллионами соотечественников. Матерящиеся «рокеры», распространяющие культуру быдло-гопничества, пьющие в кадре алкоголь, окружённые полуголыми девицами, пришлись ко двору встающей с колен России. «Ленинград» — это не грандж и не контркультура, отрицающая мир потребления — лидер группы Шнуров с радостью признаётся, что обожает деньги и щеголяет в дорогих шмотках от известных брендов. Культура, как ни крути, душа народа — то, что ему симпатично, тем он и является — как, впрочем, и каждый отдельный человек. Давайте вспомним, что замечательную советскую эпоху мы провожали под звуки «Лебединого озера» Чайковского — правители были уверены, что показом балета отвлекут страну от госпереворота. Сегодня «Лебединое озеро» увлечёт разве что библиотечных старушек в траченых молью платьюшках, «народу» же подавай «Дом-2», того же Шнурова, Стаса Михайлова, и прочее. Вот они — плоды демократии. Тут можно долго рассуждать об оскотинивании человека, которому дали свободу, о том, виновата ли в этом сама свобода, или дело в определённом историческом моменте, условиях, кризисе представлений, но факт есть факт.
Для молодых людей «Ленинград» был и символом юношеского протеста того же рода, который провоцирует незрелые умы на фиксацию половых органов на страницах учебников и разрисовывание стен. К сожалению, альтернативу школьникам предложить забыли их же ошеломлённые демократией родители, и сегодня именно шнуровщина для уже тридцатилетней бывшей молодёжи — искусство, как хамство — главный способ полемики, а воровство — основной метод выбиться в люди.
Мне часто говорят о том, что сам Шнуров — исключительно интеллигентный человек, что он читал Шиллера и цитирует Бродского, что он людовед и душелюб, что тонкий и замечательный критик не только «Смирновки», но и архитектуры в стиле барокко.
На это, дорогие друзья, у меня есть своё, отдельное возражение. И оно не только в том, что человек, наложивший кучу в общественном месте запомнится именно этим, а не своим умением завязывать шестью способами галстук. Есть тут и принципиальное замечание, некий, если угодно, взгляд в корень. Понимаете вы, дело в том, что искусство, умение создавать художественные произведения — это навык, притом навык целого народа, а не отдельного человека. Навык, который удивительно быстро теряется и с трудом восстанавливается. Ну вот для примера возьмём каких-нибудь первых кубистов и авангардистов. Не поверите, но большинство из них обладали представлениями о классической школе, имели прекрасное образование, и кроме своих кругов и квадратов вполне могли изобразить нечто удобоваримое. Но классика, что называется, публике «не заходила», они испытали пьянящее ощущение успеха, и вместо речек, озёр, водопадов и дубов, клонящихся под холодными порывами ветра, принялись лабать свои кубы и циркули. Это, в конце концов, элементарно проще — не надо ночами не спать, вспоминая цвет неба, не требуется прикидывать длину тени в два пополудни, вырисовывать корни и резные ручки скамейки. Знай, варгань простые формы, а на все вопросы отвечай: «Я так вижу!» Следующее за этими художниками поколение интересовалось классической живописью по инерции, а за ними пришли те, кому разве что ради эрудиции требовалось профессиональное образование. И вот реалистическая живопись почти вымерла, серьёзно деградировала вместо того, чтобы развиваться: об этом расскажет любой художник.
А не то же случилось с музыкой? Разве все эти реперы (от слова «репа») петушиными юношескими голосками гундосящие о том, как гуляли в клубе, жалующиеся на отцовский ремень и излагающие свои пубертатные переживания — не последователи Шнура? Вы скажете — другой стиль. Другой, да не другой. Дорогу показали такие, как он.
Знаете, меня огорчает больше всего то, что из-за всей этой братии из жизни исчезает красота. Да, именно так. Реалистическое искусство развивало у человека умение видеть и слышать, учило замечать необычное, возвышало, вдохновляло. Сегодня это у нас пропадает.
Я знаю, что многие ещё обвинят меня в снобизме. Но не спешите с выводами: я не рафинированный университетский профессор и не дама-библиотекарша, краснеющая от намёка на пошлость. Я служил в армии, участвовал в боевых действиях, и наслышался такого, чего иные из осуждающих, особенно те, что вчера вылезли из-под мамкиной юбки и для кого «Ленинград» — тот самый упомянутый мной способ юношеского протеста, не услышат никогда в жизни. Но есть истина, и её надо же кому-то произнести…
Советую, друзья, возвращаться к реализму и гуманизму, учиться, развиваться. Это большая работа — вылезти из грязи, оторваться от таких понятных музыкантов, поющих о таких понятных вещах — бухле, тёлках, тачках, и встать над своим кругом, над самим собой. Но это надо сделать. Кстати и качество жизни повысится, и будущее какое-то впереди замаячит. С этими-то место — лишь в грязной подворотне.

1 комментарий к “Популярность "Ленинграда" — приговор морали в современной России”

Оставьте комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *